Шион Тайто / Лен Кагаминэ. Лен долго и усердно практикуется в игре на рояле, Тайто же раздражают повторяющиеся мотивы. Тайто ломает пальцы Лену. Ангст.
Учитель из Шиона, что и говорить, не лучший. Но выбора у Лена не было, все остальные Вокалоиды были слишком заняты репетициями. Кагамине уже сотни и тысячи раз пожалел о своем решении, настрой Тайто передавался через воздух, будто налившийся свинцом. Жизнь научила Лена не сдаваться, именно поэтому он все еще сидел за роялем. Стоявший рядом Тайто, словно стальным сверлом, пронизывал приятеля взглядом. Лен уже больше чем полдня пытался выучить единственное произведение, которое Шион повторять устал, а горе-ученик и переспрашивать боялся. Час за часом, нота за нотой, мелодия как по замкнутому кругу носилась в головах парней, кромсая и без того мутные, спутавшиеся мысли. Пальцы Кагамине судорожно перебирали клавиши, то и дело сбиваясь с ритма, и приходилось начинать все заново. Зловещее пение рояля накаляло атмосферу, не оставляя столь желанной тишине ни шанса пробиться сквозь бесконечный хоровод звуков. Еще одна нота, еще один удар пальцев по молочно-белому пластику, все быстрее и быстрее, разрывая терпение в мелкие клочья.
Одно резкое движение - и мир будто переломился пополам, обрывая пульс. Мелодию в единый миг разрезало слившимися воедино криком Кагамине, громким грохотом крышки рояля и слабым, еле различимым глухим хрустом.
Для Тайто это определенно была самая лучшая музыка на свете.
Учитель из Шиона, что и говорить, не лучший. Но выбора у Лена не было, все остальные Вокалоиды были слишком заняты репетициями. Кагамине уже сотни и тысячи раз пожалел о своем решении, настрой Тайто передавался через воздух, будто налившийся свинцом. Жизнь научила Лена не сдаваться, именно поэтому он все еще сидел за роялем. Стоявший рядом Тайто, словно стальным сверлом, пронизывал приятеля взглядом.
Лен уже больше чем полдня пытался выучить единственное произведение, которое Шион повторять устал, а горе-ученик и переспрашивать боялся. Час за часом, нота за нотой, мелодия как по замкнутому кругу носилась в головах парней, кромсая и без того мутные, спутавшиеся мысли. Пальцы Кагамине судорожно перебирали клавиши, то и дело сбиваясь с ритма, и приходилось начинать все заново.
Зловещее пение рояля накаляло атмосферу, не оставляя столь желанной тишине ни шанса пробиться сквозь бесконечный хоровод звуков.
Еще одна нота, еще один удар пальцев по молочно-белому пластику, все быстрее и быстрее, разрывая терпение в мелкие клочья.
Одно резкое движение - и мир будто переломился пополам, обрывая пульс. Мелодию в единый миг разрезало слившимися воедино криком Кагамине, громким грохотом крышки рояля и слабым, еле различимым глухим хрустом.
Для Тайто это определенно была самая лучшая музыка на свете.
не з.
Автор